Мастерская Этьена Фальконе

В середине XVIII века в начале Невского проспекта, на Невский проспект,
правой (нечетной) его стороне стоял временный деревянный между Малой
Зимний дворец.

Деревянный Зимний дворец в 1762 году был разобран, но нам он интересен тем, что в одном его недоразобранном флигеле Екатерина II отвела место для мастерской французскому скульптору Этьену Морису Фальконе, приглашенному в Петербург для работы над памятником Петру I. История создания «Медного всадника» окружена многочисленными легендами и преданиями. О многих из них мы уже говорили. Здесь же уместно вспомнить о том, что происходило в стенах скульптурной мастерской и что искренне волновало петербуржцев в 1760-1770-х годах. Надо не забывать, что под чуткими пальцами ваятеля рождался первый в России монументальный памятник, назначенный к установке на городской площади. Точнее, это был второй монумент. Но первый, заказанный еще самим Петром I скульптору Бартоломео Карло Растрелли, отцу знаменитого архитектора, и законченный изготовлением уже после смерти великого императора, не был востребован его потомками на протяжении всего XVIII века. Только в 1801 году Павел I установит его перед Воскресенскими воротами Михайловского замка. Но об этом петербуржцы еще не догадывались. Их внимание было приковано к тому, что лепил Фальконе.

Следуя своему гениальному замыслу — установить конную статую на гигантский пьедестал, представлявшийся в воображении художника естественной гранитной скалой, Фальконе сооружает в мастерской дощатый помост, имитирующий этот предполагаемый пьедестал. Из царских конюшен скульптору выделили лучших породистых жеребцов по кличкам Бриллиант и Каприз, управляемых опытным берейтором Афанасием Тележниковым. На полном скаку он взлетал на помост и на мгновение удерживал коня в этом положении. За это мгновение скульптор должен был сделать набросок с натуры. Бесчисленное количество набросков через несколько лет завершилось блестящей композицией.

Имя Афанасия Тележникова неоднократно упоминается в письмах Фальконе. Вопреки всему этому в Петербурге сложилась легенда о том, что скульптору при работе над образом всадника позировал артиллерийский полковник Милиссино, известный в столице своим удивительным сходством с Петром Великим.

Но если с фигурой императора особых сложностей Фальконе не испытывал, то при моделировании головы Петра скульптор дошел до полного отчаяния. Трижды он лепил эту необыкновенную голову, трижды, как ему казалось, был близок к успеху и трижды императрица отвергала его модели из-за отсутствия сходства с оригиналом. И в тот момент, когда ситуация грозила стать драматической, ученица скульптора Мари Анн Колло, как рассказывает предание, в течение одной ночи вылепила голову Петра. Успех был полный. Показанная Екатерине модель вызвала восторженное одобрение. Ваятельнице была назначена пожизненная пенсия. Отдал должное ученице и скульптор. Он постоянно, при каждом удобном случае подчеркивал равноправное участие Колло в работе над памятником, а когда в 1782 году по случаю открытия монумента получил золотую и серебряную медали, то одну из них — серебряную — отдал Колло.

Сохранилась легенда и об удивительной истории создания уникальной по лапидарности и совершенству надписи на памятнике. Попытки сделать наиболее лаконичный текст пред-
принимали многие от Ломоносова и Сумарокова до Дидро и самого Фальконе. Однако высшей степени краткости достигла все-таки сама императрица. Официальная версия такова. Когда Фальконе предложил вариант: «Петру Первому воздвигла Екатерина Вторая», то Екатерина вычеркнула слово «воздвигла» и тем самым осуществила свой давний и сокровенный замысел. Екатерина Вторая, но вторая не после Екатерины Первой, безродной Марты Скавронской, трофейной шлюхи, по случаю оказавшейся на русском престоле. Нет, вторая после великого монарха, античного героя Нового времени, сдви-нувшего неповоротливый материк русской истории в сторону Европы. И в этой истории не имели значения ни Екатерина Первая, ни московский царь Петр Второй, ни наложница герцога Курляндского Анна Иоанновна, ни малолетний шлиссельбуржец Иоанн Антонович, ни веселая императрица Елизавета Петровна, ни, наконец, голштинский солдафон Петр Третий. Великий смысл государственного развития сводился к математически ясной формуле: Петр Первый — Екатерина Вторая. Это следовало внедрить в сознание как современников, так и потомков. Как своих, так и иноземных: «Petro primo Catharina secunda».

Это официальная версия. Но существуют легенды. Согласно одной из них, мастерскую Фальконе однажды вместе с друзьями посетил известный в Петербурге актер Бахтурин. Когда все благоговейно смолкли, увидев великое творение художника, Бахтурин будто бы воскликнул: «Подлинно, братцы, можно сказать, что богиня богу посвящает». Слова эти услышал Фальконе, и якобы они подска-)али ему принятый вариант подписи.

Сохранилось и еще одно предание. Будто бы эту лаконичную надпись придумал великий похабник и небезызвестный поэт Иван Барков. Тот, про которого в Петербурге ходило бесчисленное множество легенд и анекдотов. Рассказывали, что однажды Академия наук поручила ему какой-то ответственный перевод и выслала Баркову довольно дорогой экземпляр оригинала. Спустя долгое время, после многочисленных напоминаний, Барков попросил успокоить академиков и передать им, что книга переводится. Еще через некоторое время, в ответ на очередной запрос, он вновь заявил, что беспокоиться нечего, книга переводится... «из кабака в кабак, что сначала он заложил ее в одном месте, потом перевел в другое и постоянно озабочивается, чтобы она не залеживалась в одном месте подолгу, а переводилась по возможности чаще из одного питейного заведения в другое». Как гласит предание, Барков покончил жизнь самоубийством, оставив записку: «Жил грешно и умер смешно».

Именно этот скандально знаменитый Барков, согласно преданию, по просьбе Екатерины и придумал надпись к памятнику, за что получил от нее целых сто целковых. Рассказывают, что через пару дней друзья этого гуляки и кутилы поинтересовались, куда вложил от такие немалые деньги, на что Барков немедленно продекламировал:

* Девяносто три рубли Мы на водку востребли. Остальные семь рублей Впотребли мы на блядей.

Наконец, есть еще одна легенда. Будто бы тот же Барков оказался победителем закрытого конкурса на текст надписи, объявленного Екатериной. Но учитывая особенности личности великого скандалиста и пьяницы, результаты конкурса решили не предавать гласности. Однако текст победителя использовали. Когда же Барков, к своему немалому удивлению, увидел на пьедестале памятника

собственное сочинение: «Петру Первому Екатерина Вторая», тут же взял кисть и приписал: «обещала, но не дала», напомнив таким двусмысленным образом императрице об обещанном гонораре.

вперёд