Дом Чичерина

Квартал от Большой Морской до набережной реки Мойки по нечетной стороне Невского проспекта занят домом, построенным в 1760-х годах для генерал-полицмейстера Петербурга Н. И. Чичерина. Ксожалению, ни точная дата строительства, ни автор этого замечательного сооружения не известны. Четырехэтажное здание украшено двухъярусными колонными портиками в центре и по сторонам скругленных фасадов. Его обиходные названия: «Дом с колоннами», «Дом Чичерина» или «Дом полицмейстера».

Должности полицмейстера в Петербурге, еще со времен Петра I, придавалось огромное значение. Практически генерал-полицмейстер отвечал за порядок в столице в самом ши-нжом смысле этого слова. Есть старинное предание об одном характерном указе, который, если верить молве, Петр I лично 1ал первому генерал-полицмейстеру Петербурга Девиеру: «Нами замечено, что на Невской першпективе и на ассамблеях недоросли отцов именитых в нарушение этикету и регламента штиля в гишпанских камзолах и пантолонах с мишурой цеголяют предерзко. Господину Полицмейстеру указую впредь оных щеголей с рвением великим вылавливать, сводить в Литейную часть и бить кнутом пока от гишпанских панто-лонов зело похабный вид не окажется. На звания и именитость не взирать, так же на вопли наказуемых...»

Столь жесткие и широкие требования к генерал-полицмейстеру сохранились и в екатерининские времена, когда эту должность занимал Н. И. Чичерин. В его многочисленные обязанности входила в том числе и забота о непосредственной жизни петербуржцев. В глазах императрицы он мог оказаться виновным в возникновении эпидемии, пожара, наводнения и других подобных стихийных явлений. Так, согласно одному из преданий, даже смерть Чичерина явилась следствием разрушительного наводнения 1777 года. Рассказывают, будто бы сразу после наводнения. Екатерина II, вызвала его во дворец и встретила насмешливым поклоном в пояс: «Спасибо, Николай Иванович! По твоей милости погибло несколько тысяч моих добрых подданных». Чичерин понимал, что императрица имела в виду не естественные причины несчастья, обрушившегося на столицу, но нераспорядительность полиции, «много способствовавшей широким масштабам бедствия». На следующий день Чичерина разбил паралич, а еще через пару дней он умер.

Среди сравнительно немногих петербуржцев, имена которых стали составной частью городской фразеологии, есть корабельный подрядчик, купец 1-й гильдии А. И. Перетц. В начале XIX века он стал одним из владельцев дома № 15 по Невскому проспекту. Свою часть дома Перетц приобрел у князя Куракина и через некоторое время продал купцу Косяковскому. В описываемое нами время наряду с судостроением предприимчивый купец занялся торговлей соли, преуспев в этом и став крупным поставщиком царского двора. Перетц вошел в петербургскую фразеологию удачным каламбуром, широко известным в петербургском обществе того времени: «Где соль, там и Перетц».

В 1821 году на третьем этаже этого дома поселился Н. И. Греч — известный литературный агент Третьего отделения. Вместе с не менее известным издателем Ф. В. Булгариным в среде петербургских литераторов их называли: «Братья-разбойники». Рассказывают, как однажды, увидев сидевшего за обеденным столом цензора Семенова между Гречем и Булгариным, Пушкин воскликнул: «Семенов, ты точно Христос на Голгофе».

В середине XIX века дом переходит в собственность купцов Елисеевых, которые, по расхожей легенде, сразу после октябрьского переворота замуровали в его стенах пресловутое елисеевское золото в надежде найти его после возвращения в Россию, когда законный порядок в стране будет восстановлен. Между тем в 1919 году по инициативе А. М. Горького в доме Елисеевых разместился Дом искусств, вошедший в литературную историю Петербурга под аббревиатурой «ДИСК». В нем жили и работали так называемые «Обдиски» — то есть ОБитатели Дома ИС-Кусств. Среди них были А. Грин, О. Форш, Н. Гумилев и многие другие члены «писательской коммуны». По воспоминаниям очевидцев, после получения от новых хозяев России «особо экзотического пайка, состоявшего из лаврового листа и душистого перца, с голодным блеском в глазах» писатели бросались выстукивать коридоры в поисках того самого елисеевского золота.

вперёд