Дом Голландской церкви

Весь квартал четной стороны Невского проспекта от набережной реки Мойки до Большой Конюшенной улицы занимает дом № 20, построенный в 1830-1833 годах архитектором П. Жако для Голландской церкви.

Первая Голландская церковь с домом для пастора на этом месте появилась еще в 1732 году, почти одновременно с другими лютеранскими церквами — апостола Петра на Невском, финской — на Большой Конюшенной, шведской — на Малой Конюшенной и т. д. Это обстоятельство дало основание иностранным путешественникам отмечать исключительную веротерпимость Петербурга. С легкой руки Александра Дюма Невский проспект стали называть «Улицей веротерпимости». Павел Свиньин в своих «Достопамятностях Петербурга и его окрестностей» приводит анекдот, который любил при каждом удобном случае рассказывать августейший император Иосиф II:
«Вообразите, что пять или шесть человек идут в воскресенье вместе и дружески разговаривают; придя на Невский проспект, они расходятся все по разным сторонам, уговариваясь в тот же день отобедать или быть ввечеру вместе. Все они пошли к обедне, но только один идет в русскую церковь, другой в лютеранскую, третий в реформатскую и так далее: все они были различных вер. Сие согласие между разноверцами не приносит ли отличной чести русскому правительству и характеру россиян».

Голландской церкви в доме № 20 давно не существует. В разное время здесь размещались различные организации — книжные магазины, редакции журналов, театры, библиотеки, магазины, кафе. Некоторые из них существуют до сих пор. Однако в народе память о первых владельцах дома не исчезает. Дом до сих пор называют «Голландским», а весь участок от Мойки до Конюшенной — «Голландским кварталом».

В 1830-х годах в этом доме жил голландский посланник, печально известный барон Геккерн, усыновивший бежавшего после революции 1830 года из Франции в Россию Дантеса.

Коварные сети «заговора иностранцев», о котором, по выражению Станислава Моравского, говорило «все население Петербурга, а в особенности чернь и мужичье, волнуясь, как в конвульсиях», плелись именно в этом доме. Отсюда, если верить одной совершенно нелепой легенде, Геккерн послал в Архангельск специального человека, чтобы заказать там пуленепробиваемую кольчугу для своего пасынка Дантеса. Именно этим-де и объясняется обращение Геккерна к Пушкину с просьбой об отсрочке дуэли на пи- недели. К имени Геккерна злоязычная петербургская молва нообще относит самое начало беспрецедентной травли Пушкина, которая привела его к трагическому январю 1837 года. 1<пдандский посланник слыл в Петербурге человеком с весьма определенной сексуальной ориентацией. Двусмысленность его личных отношений с Дантесом была у всех на устах. Сам Гек-керн будто бы этого даже не скрывал. А в известном смысле и бравировал. Коллекция петербургских мальчиков голландского посланника была достаточно велика. Но заполучить еще и пер-||ого поэта России было для Геккерна, как говорили, делом чести. Неважно, какова была эта самая честь. Согласно фольклору, Пушкин такое предложение получил, но тут же с брезгливостью отверг. Тогда-то оскорбленный Геккерн будто бы и задумал отомстить поэту. Легенды... Предания... Мифы...

вперёд