Полезно знать

Старо-Невский

Так называют часть Невского проспекта от площади Восстания до Александро-Невской лавры.

Говоря о Невском проспекте, этой «всеобщей коммуникации Петербурга», мы обычно имеем в вида лишь его часть от Адмиралтейства до площади Восстания. Далее проспект, несколько изменяя направление, продолжается, сохраняя своё единое название. Её назвали «вновь проложенной перспективой к Невскому монастырю». А за старым участком в народе укоренилось название «старой перспективы» или проще — Старо-Невского проспекта.

Вплоть до последней трети XIX века Старо-Невский оставался провинциальным предместьем с одноэтажной, редко двухэтажной, деревянной застройкой. На рубеже XIX—XX веков началось массовое строительство доходных домов, конторских зданий, промышленных предприятий и общежитий на огромной территории от Александро-Невской лавры до Лиговского канала. На Старо-Невском строили такие крупнейшие зодчие Петербурга, как П. Ю. Сюзор (дом № 170), А. Л. Лишневский (дом № 141), А. С. Хренов (дома № 140, 176) и многие другие.

Это была типичная улица капиталистического города. Лишь в конце проспекта чудом сохранились два одноэтажных дома, построенных в конце XVIII века И. Е. Старовым.



ной церкви при въезде в Александро-Невскую лавру. Эту, менее респектабельную, часть проспекта петербуржцы, с едва заметным оттенком некоторой терпимости к патриархальному равновесию и ветхозаветной устойчивости, привычно называют Старо-Невским. Как это случилось? Трассу будущего Невского проспекта начали прокладывать одновременно с разных сторон и строители Адмиралтейства, и монахи Александро-Невского монастыря. Соединиться предполагалось на старой Новгородской дороге в район будущей Знаменской (ныне Восстания) площади. К 1718 году дорога к монастырю была в основном закончена. Заинтересованные в прихожанах монастырские служащие постоянно её благоустраивали, а в 1733 году начали прокладывать другую, более короткую и удобную дорогу.
Только эти памятники рядовой застройки Петербурга помогают представить характер Старо-Невского проспекта в далёком прошлом.

«Вшивая биржа»

Так в XVIII веке называли перекрёсток Невского и Владимирского проспектов.
На заре своего существования Петербург был каторгой, куда ссылали на принудительные работы беглых солдат и крепостных, высылали на постоянное место жительства бродяг, не имеющих родства. Но постепенно он становился центром притяжения такого огромного количества добровольно ищущих заработка, какого не знал ни один город государства. Предложение определялось спросом. Петербургу в огромных количествах требовались каменщики и портные, часовщики и кучера, булочники и дворники, требовались чернорабочие и мастеровые, прислуга и просто дворовые люди. Этот постоянный и ненасытный спрос удовлетворялся крестьянами, которых смертельная нужда и необходимость внести оброк гнала с насиженных мест в город.

Поиск работы начинался с обязательной регистрации в полицейской Конторе адресов, где прибывшие получали временный вид на жительство и адреса петербургских бирж. Их было несколько. Плотники и каменщики предлагали себя на Сенной площади, кухарки терпеливо ожидали будущих хозяев на Никольском рынке под специально построенными навесами, лакеи и садовники — у Синего моста. Особую категорию составляли подёнщики, не имевшие специальности и бравшиеся за любой труд. Их можно было нанять на «Вшивой бирже» — перекрёстке Невского проспекта, там, где он, утратив свой великосветский блеск, превращался в обыкновенную грязную улицу, и Литейного проспекта, в XVIII веке шедшего от Владимирской площади до главного входа в Литейный двор на берегу Невы. Здесь, среди беспорядочной толпы работников и нанимателей, сновали услужливые уличные парикмахеры, готовые свершить торжественный обряд «пострижения» тут же на тумбе тротуара.

«Генеральский магазин»

Так во время блокады ленинградцы называли гастроном на углу Невского проспекта и улицы Герцена (Невский, 11), где отоваривались карточки офицерскому составу.

В первые тридцать лет существования Петербурга Невский проспект от Адмиралтейства до Мойки, официально не являясь главной магистралью столицы, застраивался в основном деревянными и мазанковыми образцовыми домами офицеров и чиновников Адмиралтейской верфи. Все они выгорели дотла в страшном пожаре 1736 года. Долгое время этот район оставался пустынным пепелищем.

В середине XVIII века на участке дома № 11 архитектор Растрелли возвёл деревянный летний дворец Елизаветы Петровны. Дворец был временный, и с окончанием строительства постоянного Зимнего его разобрали. На освободившемся участке предполагали построить «Кабинет его императорского величества» по проекту Н. Львова. Однако в 1798 году по личному указанию Павла I здесь приступают к строительству театра. Но ни тот, ни другой проект осу ществлён не был. В 1804 году на пустующем участке именитым гражданином Томасом Сиверсом был построен каменный четырёхэтажный дом (№ 11). В 1898 году он был перестроен архитектором Леонтием Бенуа для торговой фирмы «Александр», принадлежащей купцу Александру Триберцу. В настоящее время здесь всё так же располагается гастроном, который до сих пор нет-нет, а и назовут «генеральским».

«Смерть мужьям»

Так называли Ателье мод на Невском, 12.
В 1765 году было решено застроить четыре начальных квартала чётной стороны Невского проспекта обывательскими домами. Проект разработал выдающийся градостроитель А. Квасов. На участке № 12 для жены полковника А. В. Толстого был выстроен дом, которым она владела до 1777 года. Затем он перешёл в собственность портных дел мастера Карла Фридриха Гейдемана.

В пушкинское время, как свидетельствует панорама Садов-никова, этот дом, мало чем отличаясь от соседних, представлял собой прекрасный образец рядовой застройки архитектурного ансамбля Невского проспекта. Верхний этаж дома занимал петербургский генерал-губернатор М. А. Милорадо-вич, и именно здесь Пушкин получил приказание покинуть столицу и выехать на юг в свою первую ссылку. В 1910 году архитектор Ван дер Гюхт перестраивает здание, приспосабливая его для нужд банкирского дома Юнкер и К°. Тогда его фасад и приобретает несколько вызывающий, рекламный, привлекавший некогда клиентов банкирского дома, облик. Многие годы в этом доме размещалось Ателье мод наивысшего разряда. Разорительное для мужей желание их спутниц одеваться по ценам, превышающим их финансовые возможности, и породило его фольклорное название.

«Лягушатник». «Доминиканцы»

Лягушатником издавна называют кафе-мороженое на Невском, 24.
Доминиканцами в Петербурге называли постоянных посетителей кафе «Доминик».

С первых лет своего существования, став многонациональным, Петербург одновременно, как отмечали многие иностранцы, стал городом веротерпимости. Одна за другой возводились иноверческие церкви, места для которых, в основном, выбирали в районе Большой перспективной дороги — будущего Невского проспекта.

В 1733 году на набережной Мойки появляется реформатская церковь, в 1734 — финская церковь (Большая Конюшенная, № 6а), шведская кирха (Малая Конюшенная, № 1а), армянская церковь на Невском проспекте (1771 год), костёл Святой Екатерины (1783 год), голландская церковь (1839 год).

В 1730 году на Невском проспекте, на участке домов № 22 и 24, появилась лютеранская церковь Св. Петра со школой при ней и двумя домами церковнослужителей. Церковь с высокой трёхъярусной колокольней, созданная неизвестным архитектором, находилась в глубине квартала. На красную линию Невского проспекта выходили два дома, симметрично расположенные по сторонам главных церковных ворот. В 1838 году здание церкви заменили новым по проекту А. П. Брюллова, а церковные дома перестроили. В 1910 году зодчий В. Э. Коллинс надстроил их до пяти этажей. В 1841 году в одном из них было открыто первое в России кафе, названное по имени владельца Доминика Риц-а-Порта. Широко распространённые по всей Европе заведения подобного рода отличались от ресторанов своим более демократическим характером. Здесь можно было быстро и недорого поесть, встретиться с другом, почитать свежую газету, сыграть в шахматы или в домино. Постоянными посетителями кафе были студенты и журналисты, небогатые чиновники и инженеры, которых на студенческом сленге называли «доминиканцами».

Кафе «Доминик» просуществовало до 1917 года. В 1920— 1930 годах в первом этаже дома № 24 находились различные магазины. После войны здесь вновь открылось кафе-мороженое, которое за неимением официального названия, а также за болотный цвет мебельной обивки прозвали «Л ягу шат ником».

«Кровавый перекрёсток»

Под таким именем известен наиболее обстреливаемый во время блокады перекрёсток Невского проспекта и Садовой улицы.
Этот оживлённый ленинградский перекрёсток, заслуживший в героические дни блокады одно из самых горьких и печальных названий, начал формироваться в 30-х годах XVIII века. Во время пожара 1736 года сгорел Морской рынок, находившийся напротив Адмиралтейства. Петербургские купцы выстроили временный деревянный одноэтажный Гостиный двор, обязавшись в целях пожарной безопасности заменить его каменным. Проект двора в 1757 году разработал зодчий Растрелли. Верный себе, он создал проект торговых рядов, мало отличающихся от иных дворцовых построек. Прижимистые купцы отказались от этого роскошного проекта и заказали более скромный архитектору Ж. Б. Валлен-Деламоту. В 1785 году проект был осуществлён и с тех пор в течение двух столетий Гостиный двор сохраняет свой первоначальный облик.

На противоположной стороне Садовой улицы в 1796—1801 годах архитектором Е. Т. Соколовым было возведено здание Публичной библиотеки. Её мягко скруглённый фасад, первоначально украшенный скульптурой на аттике, сыграл исключительно важную роль в формировании как перекрёстка, так и всего ансамбля улицы.

На чётной стороне Невского проспекта, на противоположных углах Садовой улицы в середине XVIII века были построены два одинаковых двухэтажных, с треугольными фронтонами дома, один из которых (№ 50) принадлежал купцу Кокушкину, а другой (№ 52) — известному богачу Савве Вараблину. Оба особняка несколько раз перестраивались, причём дом Вараблина однажды исчез, войдя составной частью в служебные корпуса дворца Шувалова, простиравшегося от Итальянской улицы до Невского проспекта. В середине XIX века эти дома вновь подвергаются переделке. Современный вид они приобрели совсем недавно.